СОЦИОЛОГИЯ НАУЧНЫХ КОММУНИКАЦИЙ
АНДРЕЙ КОЖАНОВ
СТАРШИЙ ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ДЕПАРТАМЕНТА СОЦИОЛОГИИ ВШЭ, НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК ФЕДЕРАЛЬНОГО НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЦЕНТРА РАН
ОСТРОВ 10−21. ВЛАДИВОСТОК, ОСТРОВ РУССКИЙ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ИНТЕНСИВ ДЛЯ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ЛИДЕРОВ
Как устроено взаимодействие общества и науки, кто такой научный коммуникатор и чем он необходим как одной, так и другой стороне? Рассмотрим эти вопросы в нашем лонгриде.
что такое научная коммуникация?
Социология научных коммуникаций — самостоятельная научная дисциплина, выделившаяся из социологии науки в конце XX века. Научная коммуникация — это двусторонний процесс взаимодействия социального института науки и других агентов общества (институтов или социальных общностей) с целью трансфера научного знания как специфической системы идей и социальной роли ученого как паттерна рационального поведения.
Изучение научной коммуникации способствует формированию профессиональной научной культуры, рефлексивному пониманию целей и задач взаимоотношений между наукой и обществом, формирует навыки проектирования и осуществления успешной научной коммуникации.
цель научной коммуникации
В чем состоит цель социологического изучения научной коммуникации (далее — НК)? Очень простая и важная цель — владение теорией и практикой проектирования успешной научной коммуникации. Если говорить более конкретно, это означает обладание следующими компетенциями:
Умением идентифицировать миссию и цели НК
Умением идентифицировать модель и идеологию НК
Умением идентифицировать выгодополучателя НК
Умением выбрать способ измерения результативности НК — как процесса и как результата
Умением оценить риски и социальные последствия НК (например, выявить и предотвратить «белый шум» от науки)
Умением принять этические ограничения в вопросах отношений науки и общества
Знанием лучших практик и форматов НК в России и мире
где учиться?
Курс для магистров в России читается в двух университетах — Высшей школе экономики и Университете ИТМО. Вы можете ознакомиться с программой и содержанием курса в электронном ридере по адресу.
научная коммуникация и социология науки
Значение выражения «научная коммуникация» не является очевидным по смыслу в социологии науки. Если изначально под научной коммуникацией имелись в виду исключительно отношения между учеными и научными коллективами в процессе совместной научной работы как непосредственное взаимодействие в лаборатории, так и сети «невидимых» взаимодействий через взаимные цитирования или терминологические заимствования, то в современных текстах все чаще научной коммуникацией называют и совершенно иную деятельность — взаимодействие науки и публики, внешний интерфейс института науки, так называемую экстранаучную коммуникацию.
Сегодня мы наблюдаем следующую революцию: монополия на научное знание быстро подтачивается интернетом. Одновременно государство и общество озабочены растущими затратами на научные исследования и рисками, связанными с их результатами, а поэтому предъявляют свои права на весь процесс производства и распространения научных знаний. Помимо этого, новые медиа создали спрос на «хипстерскую науку», интегрированную в программные платформы для смартфонов и нарезанную небольшими порциями в формате увлекательных видеороликов. Быть ученым сегодня — это модно, это значит, работать в хакерском пространстве и выкладывать фотографии лабораторных экспериментов и оборудования в Instagram. Образ дружелюбной науки сменился образом гражданской и fan-науки, где границы между научным и не научным знанием размыты, а медийная составляющая оказывается порой более важной, нежели научная. Между тем старые эпистемические дилеммы с различением и границами научного и популярного научного знания до сих пор не решены.
как мы стали говорить о научной коммуникации
Исторически запрос на информирование общественности о научной деятельности исходил от профессионального сообщества ученых, а не от публики или заинтересованных социальных групп. Это объясняется опасением научного сообщества потерять столь необходимую ему общественную поддержку, которая всегда поддерживала авторитетный статус науки и помогала ученым получать общественное одобрение и средства на проведение исследований. Начиная с 1960−70-х гг. наступает период, когда, по выражению Стива Фуллера, «ученым приходится самим платить за свой обед», то есть оправдывать ожидания как государственных, так и новых частных фондов. В этой ситуации ученые предполагали, что, зная больше о научной деятельности, избиратели будут отдавать свои голоса в пользу того правительства, которое финансово и законодательно поддержит научную сферу.
На этом фоне возникает движение, ориентированное на усовершенствование коммуникации между наукой и обществом, целью которой является понимание неспециалистами научного знания — «Public Understanding of Science». Начало этому движению положило выступление сэра Уолтера Бодмера на собрании Королевского Общества в 1985 году, посвященном проблемам слабой общественной осведомленности о научной деятельности. Бодмер отметил несколько негативных последствий такой ситуации:
Недостаток образованных научных и технологических кадров может замедлить экономический прогресс
Население с низким уровнем научных знаний не сможет принимать взвешенные демократические решения относительно научной сферы
Слабо осведомленное о науке общество — это культурно бедное общество, лишенное возможностей и удовольствий, которые приносит только глубокое понимание науки
Итальянский социолог науки Массимиано Букки является наиболее цитируемым исследователем по научной коммуникации. Вместе со своим соавтором Фредерико Нересини Букки говорит о вовлеченности публики в науку как о прогрессирующем явлении, определить четкие границы которого не представляется возможным. Анализ новейшей истории этого прогресса приводит их к выводу о существовании трех моделей научной коммуникации в контексте Popular Science: модели дефицита, модели диалога, модели участия. Подробнее об этом на русском языке можно прочитать в книге Пособие по общественным связям в науке и технологиях.
МОДЕЛЬ ДЕФИЦИТА
Основной особенностью модели дефицита, признаки которой явно или скрыто наблюдались в работах исследователей взаимоотношений науки и публики в 1970–1980-х гг., является акцентирование неспособности широкой общественности понимать и ценить достижения науки вследствие предосудительной публики «враждебности» по отношению к науке наряду с искаженной передачей научной информации масс-медиа. В модели дефицита принимаются линейный, педагогический и патерналистский взгляд на процесс коммуникации, из которых выводится, что «количество» и «качество» коммуникации между наукой и обществом следует улучшить. По своему духу это продукт идеи Просвещения и той установки, которая была описана еще Беконом: служение науке не только делает человека более сильным, но и более благородным, а это в случае взаимодействия с невежественной публикой выражается в известном высокомерии и снобизме. Такая односторонняя, неравная и менторская коммуникация исторически была не только самой первой, но и самой продолжительной — ее можно наглядно увидеть в ранних номерах флагманских научных журналах Science и Nature, а для советской страны это были яркие пропагандистские образы ученого-как-Прометея или жертвующего собой ученого.
В своей основе «модель дефицита» подразумевает несколько допущений. Во-первых, допущение о том, что общественное понимание науки совпадает с «научной грамотностью» — со способностью понимать науку «правильно», то есть так, как она сообщается «экспертами». Эксперт здесь — это авторитетный ментор, разъясняющий аудитории научные истины. Во-вторых, это допущение того, что однажды достигнутое «понимание» гарантирует дальнейший рост интереса по отношению к науке и технологическим инновациям со стороны обывателей, а следовательно, обеспечивает воспроизводство эпистемического доминирования научной экспертизы. В-третьих, тенденция проблематизировать отношения между наукой и публикой исключительно в отношении конечного агента этих отношений, то есть публики, а не научного сообщества или средств медиа.
МОДЕЛЬ ДИАЛОГА
Как и Николас Рассел, Массимано Букки полагает, что постепенно, начиная со второй половины XX века, на смену «модели дефицита» пришла «модель диалога», а стремление к пониманию научного знания было заменено стремлением к вовлечению в научный процесс. Элементами этого «вовлечения» стали процессы медиации, переопределения и перевода научного знания. Деятельность нового движения должна была теперь актуализировать вторую часть социального договора между сообществом ученых и публикой — предоставить последней возможность участвовать в процессе производства нового знания. Среди задач нового движения Николас Расселл отмечает стремление вовлекать заинтересованную аудиторию в формирование повестки научной деятельности и наладить взаимодействие между сферой медиа и научным сообществом.
МОДЕЛЬ УЧАСТИЯ
«Модель участия», или партисипаторная модель, представляет собой совершенно равноправное сопроизводство научного знания учеными и представителями публики, что приводит к такому состоянию разделения интеллектуального труда, которое в ряде текстов называется «научные граждане». С точки зрения истории науки, это довольно яркое и ироничное завершение идеи Марена Мерсена о «Республике ученых», когда единственное, чем может быть уравновешена диктатура ученых из времен «модели дефицита», является участие людей-с-улицы, которые должны привнести в науку демократию, социальную ответственность и равенство.
Когда проект Просвещения только начинался, вопрос о роли публики в «научных хеппенингах» не стоял остро: публике предназначалась роль зрителя, перед которым будут развернуты представления науки, а затем жизнь обычного человека изменится к лучшему. Однако уже к середине XIX века стало понятно, что публика не так отделена от идеала науки и научности, как того требовал этический кодекс меритократии «Новой Атлантиды» Френсиса Бекона. К началу XX века публика уже со всей очевидностью обозначила свой интерес, свое присутствие и свои ожидания по отношению к науке и к тому, что делают и как ведут себя ученые. Поскольку рост внешних ожиданий, массовизация такого интереса и «подтягивание» публики к внутренним вопросам научного производства становились социальным фактором, то первыми о роли «популярной науки» стали писать историки науки, изучавшие процессы обособления и встраивания научных дисциплин.
Сегодня мы видим, как быстрый рост уровня образования, развитие всемирной сети и взрывного роста объема информации вместе с пересмотром привычных рамок академической профессии ведут к настоящей эпистемической революции, которая отнюдь не может быть описана в релятивистской или постмодернистской системе координат
ОСНОВНЫЕ ТЕМАТИКИ ВНУТРИ СОЦИОЛОГИИ НАУЧНОЙ КОММУНИКАЦИИ
Речь идет не об абсолютной отмене сложившихся принципов производства и распространения научного знания, а о гибридизации института науки, который все теснее связан с гражданским обществом, медиа и заказчиками научных знаний.
1
Определение социологии научных коммуникаций
Здесь изучается само понятие «научная коммуникация», историческая трансформация смысла и ценности научной коммуникации для общества и института науки, природа запроса на информированное участие общественности в научной деятельности и роль профессионального сообщества ученых в его формировании, дается определение групп интереса, аудиторий науки и направленности коммуникации
2
Социальное окружение науки. Модели научной коммуникации
Посвящено изучению идеологии трансфера знаний и трансфера ролевой модели науки. Трансфер научного знания понимается как передача трех компонентов: научный факт, научный метод и научное мировоззрение. Они определяются как цели научной коммуникации. Трансфер паттернов поведения состоит из этоса института науки (Мертон), установки и ролевой модели ученого как ценностно-нормативного идеала когнитивной рациональности. Особые темы: идеалы «Просвещения» (путь от объяснения к пониманию и далее — от понимания к вовлечению), парадокс сциентистской идеологии (вовлечение публики и ее отстранение), трансляция научного знания в «обществе знания» (популяризация в системе образования, в искусстве и медиа)
3
Формы и форматы научной коммуникации. Новейшие тенденции научной коммуникации в России и мире
Что мы знаем о состоянии научных коммуникаций в России и мире? Новые тенденции НК — это интерактивность, медиализация, геймификация. Научная журналистика в России продолжает путь своей профессионализации. Возникают новые форматы публичной репрезентации науки и технологий: от музея до кафе, общественные просветительские проекты и волонтерство, наука в школьном и дошкольном образовании
4
Методы измерения и оценки эффективности научной коммуникации
Общественное восприятие науки — это изучение социологического ответа на развитие науки. Здесь происходит идентификация целей и аудитории научной коммуникаций, оценка эффективности различных форматов научных коммуникаций. Важно также дать представление о том, как социологи измеряют уровень научной грамотности и отношение к паранауке и эзотерике. Материал для анализа здесь — мониторинг общественного отношения к науке в России и мире и соответствующие доклады национальных статистических служб по вопросам развития науки
5
Социология экспертизы и социальной роли эксперта
Растет роль эксперта как медиатора, возникает научный storytelling. «Третья волна» социологии экспертизы и экспертов дает нам новую типологию видов экспертизы и понимание экспертного знания как источника и механизма власти. В эмпирическом ключе анализируются случаи ложной (фейковой) экспертизы и факторы возникновения у населения так называемой эпистемической зависимости
6
Внутринаучная коммуникация и социальная структура науки
Здесь НК понимается как отношения между учеными. Это, несомненно, является разделом внутри социологии науки (науковедения). В этих исследованиях изучается социальная структура и системы стратификации института науки (Мертон, Цукерман, Коул), исследования процесса становления научных дисциплин и специализаций, анализ динамики научной коммуникации, теоретические исследовательские программы. Отдельное место занимают библиографические указатели как средства научной коммуникации, а также возможности и ограничения применения метода анализа социальных сетей, построенного на цитированиях, для понимания научного развития
ЭФФЕКТ ДЕЛИБЕРАЦИИ ДЛЯ КОММУНИКАЦИИ НАУКИ И ОБЩЕСТВА
Исследования научных коммуникаций показывают, с одной стороны, экспоненциальный рост количества и интенсивности каналов трансфера научных знаний, возникновение инновационных форм взаимодействия института науки и общества, а с другой, новые вызовы и риски для общественного развития, вызванные пролиферирующим потоком научной информации. В частности, существуют проблемы потери контроля качества научной информации в новых горизонтальных форматах коммуникации между наукой и обществом, а также риски влияния социокультурных различий между основными группами в современном российском обществе на отношение (приверженность) и эффективность использования научного знания и научной методологии для формирования адекватного ответа на возникающие вызовы.
Например, отношение населения к вакцинации, доверие и готовность к этой технологии является обязательным условием оценки эффективности инвестиций в медицину. Однако коммуникация между обществом и этим социальным институтом (как и со многими другими технологически обусловленными) является проблемной. Так, в ряде исследований показано, что существующие стратегии научной коммуникации о полезности и необходимости вакцинации приводят к возникновению обратного эффекта — массовому отказу от медицинских технологий.
Методы проведения социологических опросов с применением онлайн-методов, в т. ч. так называемого делиберативного опроса (Фишкин), оценивающего эффекты изменения отношения респондентов к получаемой научной информации в зависимости от выбранного канала коммуникации, специфик способа описания научного знания и под влиянием социальных и психологических характеристик респондентов, показывают, что люди под влиянием делиберации способны принимать иные решения в области науки и технологий, чем в ситуации без делиберации. Кроме того, исследования показывают, что в результате делиберации (как онлайн, так и офлайн) у респондентов повышается уровень субъективной уверенности в собственном мнении и решении.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ТЕЗИСЫ О НАУЧНОЙ КОММУНИКАЦИИ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ СОЦИОЛОГА
Обсуждения того, зачем нужна научная коммуникация, какое значение она имеет, одинаково интенсивны и в России, и в Европе
Проблема заключается в том, что достаточно сложно дать какое-то конкретное определение этому феномену, отнести его к одной сфере деятельности. Научная коммуникация — это часть социологии науки или обычный менеджмент? Это часть экономики науки или политической социологии науки? Нельзя также однозначно утверждать, для кого научная коммуникация имеет большее социальное значение: для общества, бизнеса или государства?
Важно учитывать модели научной коммуникации, которые существовали раньше, в нашем случае, в Советском союзе
Тогда это была пропаганда науки, причем определенных направлений и исследований, например ядерных проектов. Вспомним проект «химизации» страны в 1960-е годы, когда было нужно, чтобы люди знали и уважали химию как науку. Для ученых и популяризаторов это значило не «продавать» науку, а, скорее, делиться общественным благом. Научная коммуникация — это распределение ресурсов общественного блага в пользу людей, и это больше политический процесс, чем экономический
Бывают два отношения к экспертам: их идеализация и идолизация
Вы доверяете им. Люди зависят от мнения экспертов. С развитием СМИ, интернета и массовым образованием, в том числе самостоятельным, мы наблюдаем, что обычные люди уже вовлечены в науку намного больше, чем ученые даже могут себе представить. И у людей есть свое понимание каких-то научных или околонаучных процессов о чем угодно: будь это экспедиция на Марс, адронный коллайдер или глобальное потепление. Большинство людей имеет лишь базовое образование, но, после изучения каких-либо материалов по глобальному потеплению, например, они уже могут формировать свое экспертное мнение по этому вопросу. Это ли наука? Скорее, это «популярная наука». Когда вы говорите о рациональном мышлении, здесь тоже нельзя подходить к вопросу однозначно. В понимании обычного человека рациональное мышление — это когда человек принимает решения на основе здравого смысла, когда у него развита интуиция. Это не то же самое, что и рациональность в науке, где царствует экспериментальный метод. Здесь есть разница между логическим и причинным объяснением. Логическое — это когда я рассуждаю, что за А следует В, за В — С и так далее. Причинное объяснение основано на экспериментальных данных, оно может быть неожиданным и нерациональным для тех, у кого развито обывательское рациональное мышление. Например, те же научные журналисты могут доверять ученым, полагаться на их мнение, либо быть логичными и находить иные способы объяснить какие-либо явления, которые кажутся им и обществу рациональными
Научная коммуникация важна для науки больше, чем для общества
У людей уже есть все, что нужно, как им кажется, в плане знаний, мнений, и для них не так неважно, истинно это знание или нет — оно должно быть им полезно. И институту науки важно понять, что он больше не единственная система идей и мнений, доступная людям. Он даже не единственная система доступа к научному знанию — монополия потеряна. У людей есть вопросы, и они могут выбрать альтернативные источники для ответов: религии, мифологию или медиа-контент, который ничего не имеет общего с наукой как, например, Википедия. Получить одобрение общества — это большой вызов для многих научных институтов, а ведь общество в той или иной мере поддерживает науку не только финансово с помощью налогов, но и просто посылая своих детей в университеты для обучения. Если в XVII—XVIII вв. между учеными и людьми была какая-то граница и вертикальная иерархия, то теперь этого нет или люди с ней не согласны. Сейчас идет переоценка системы знаний, типов верований, и каждый может выбрать, к какой стороне примкнуть. И здесь очень важны эксперты, которые также разные. Например, Евросоюз при принятии какого-либо решения опирается не только на мнения ученых, но и на мнения общественных групп и сообществ. Поэтому научная коммуникация — это не только продвижение науки. Это понимание социального значения науки
Мы должны просвещать людей повсюду, везде и как можно больше, но надо понимать, что без социологической рефлексии того, что мы делаем, это может привести к обратному эффекту
Если вы будете пропагандировать научное знание в неакадемической и очень традиционной среде, то можете породить квазинаучные явления, интенсивную паранауку, например, квазимедицину или гибридное «знание» о роли кармы для уровня холестерина. Вы точно должны знать, что пропагандируете: просто передаете научное знание или способствуете формированию доверия к науке, уважения к ней. Мне кажется, что для людей, которые не сталкиваются каждый день с наукой и знают о ней только из опыта пользования бытовыми приборами, лучшей стратегией будет как раз привитие уважения к науке и научным институтам. Это нужно хотя бы для того, чтобы родители отправили ребенка в университет, чтобы они понимали, зачем это нужно. К науке должно быть сформировано общественное доверие, новый тип общественного договора между обществом и наукой: вы же доверяете докторам, хотя ничего не смыслите в хирургии и кардиологии. Также должно быть и в области науки
Напр.: Pluviano S. et al. (2017) Misinformation lingers in memory: Failure of three pro-vaccination strategies. PLoS ONE, 12(7)
(Bucchi M. Science in society: an introduction to social studies of science. – Routledge, 2004. ||| Bucchi M. Of deficits, deviations and dialogues: theories of public communication of science // Handbook of Public Communication of Science and Technology / Ed. by M. Bucchi, B. Trench. Routledge: London, 2008. ||| Bucchi M., Nessini F. Science and Public Participation // Handbook of Science and Technology Studies / E.J. Hackett, O. Amsterdamska, M.E. Lynch, J. Wajcman (eds). Third Edition. MIT. 2008)
под ред. Массимиано Букки, Брайан Тренч. Издательство Альпина-Нонфикшн, 2018 или послушать в подкасте «Наука глазами социолога» на проекте КритМышь (подкаст от 20.11.2018 Кожанов Андрей "Наука глазами социолога")
Материалы для самостоятельного изучения и полезные ссылки
Интервью Кожанов А. А., Брокс П.В кн.: Формула научного PR 3.0. Сборник лучших практик в области научных коммуникаций. СПб.: Университет ИТМО, 2017. Гл. 1. С. 13−16
Под ред. Массимиано Букки, Брайан Тренч. Альпина Нон-фикшн: 2018.
Broks Peter. Open University Press, 2006
Horst M., Davies S. R., Irwin A. Handbook of Science and Technology Studies. MIT Press, 2016
Davies S. R., Horst M. Springer, 2016
Подкаст. Проект КритМышь, 20 ноября 2018 г.
Фильм. Киноконцерн Мосфильм
Фильм. Киноконцерн Мосфильм
Фильм.Художественный фильм по одноименному роману Даниила Гранина
Фильм. Киноконцерн Мосфильм
Фильм. Киноконцерн Мосфильм
Фильм. Киноконцерн Беларусьфильм
Больше лонгридов и заданий доступны при записи на курс